Он описал милую трехцветную малютку, которую я хорошо помнил.

— Где труп?

— Она убежала умирать, — ответил тесть и, немного помолчав, добавил: — Да я не за кошек волнуюсь. Дело в другом. Они мелкие животные, и ваш ребенок тоже будет мелким животным. Поди угадай, как поведет себя эта собака.

Мы с Лесли были потрясены. Но, выйдя спасать всеми брошенную перепуганную лайку, я заметил трехцветную кошку, мирно гуляющую возле сарая. Я вернулся и показал в окно:

— Это и есть покойница?

— Гм, — отозвался тесть, — значит, выживет.

На это у меня нашелся только один аргумент:

— Поверьте, если бы моя собака хотела убить кошку, она бы это сделала.

Вскоре курс преднизона закончился, и следующие два дня Рокси выглядела совершенно здоровой. Но возобновилось облизывание. Я ей дал бенадрил, и признаюсь, доза была изрядная, шесть таблеток. Без толку — она так и переходила с места на место и вылизывала свои несчастные лапы. Поздно вечером в воскресенье я опять позвонил в клинику экстренной помощи, описал симптомы и добавил, что у меня осталась половина упаковки преднизона, десять таблеток. Врач посоветовал дать собаке одну, чтобы она провела ночь нормально. Но эффект заставил себя ждать. Рокси нервничала, я не мог уснуть и в конце концов укрылся на цокольном этаже. Решил, если она придет следом, ее возню заглушит шум аквариумов.

Слава богу, собака не нарушала моего одиночества. Краткосрочный отпуск закончился спозаранку, в шесть утра. Мы медленно и чинно прошли обычную милю, и собака вылила из себя целый пруд.

Когда Джесси была совсем маленькой, мы укладывали ее на пол, на спинку. Рокси подходила осмотреть и обнюхать, но ни разу не допустила, чтобы крохотные ручонки ухватились за шерсть. Иногда она приносила моей дочери теннисный мячик или пластмассового снеговика с откушенной головой, клала к ногам Джесси и дожидалась, когда та пнет подарок, — с этого начиналась их игра.