Мы с Лесли начали встречаться в конце октября. Но очень скоро отношения навсегда превратились в любовный треугольник.
Моя подруга работала допоздна, к тому же ежедневная поездка в Омаху и обратно занимала два часа. У нее не было времени на гиперактивного щенка. Я, сочувствуя обеим, время от времени приезжал, чтобы подразнить ее собаку краткими проявлениями привязанности. А оставаясь на ночь, получал кошмарное утро — с побудкой в седьмом часу и неодолимой сонливостью на работе. Поэтому чаще наше общение ограничивалось вечерними прогулками по ближайшим окрестностям.
В те дни Рокси проводила под открытым небом столько же времени, сколько и в доме. Но ворота заднего двора серьезной преграды собой не представляли, с помощью длинного носа она запросто отодвигала засов. Закрепление же его посредством веревки или цепочки давало лишь кратковременный эффект — четырехфутовая изгородь преодолевалась энергичным прыжком. Не возымели действия и веревки, и даже тонкие цепи. В конце концов Лесли посетила магазин сельскохозяйственных товаров и купила прочную — хоть легковушку из канавы вытаскивай — стальную цепь. Через несколько лет я задал гостье с Аляски дурацкий вопрос: тяжелая цепь — не перебор ли? Нет, ответила она, для ездовых собак это в порядке вещей. После чего подтвердила уже известное мне: «Они очень любят бегать».
Однажды утром снаружи раздался лай, и Лесли попросила меня проверить, не Рокси ли это шумит. Я выглянул в окно столовой и увидел скачущую по двору рыже-белую красавицу лайку, она была вне себя от радости.
— Нет, не Рокси, — сообщил я подруге.
Тяжелая цепь не помешала Рокси задушить белку, и теперь она резвилась, подбрасывая и ловя добычу. Было очень весело, пока белка не улетела за пределы досягаемости — вот тут-то и поднялся жалобный вой. Я оделся, нашел в гараже лопату, и, когда поднял трупик за хвост, собака снова восторженно запрыгала. Как же, человек пришел на выручку, день не будет испорчен! Но как только лопата вонзилась в землю, Рокси сообразила, что ее предали, и вой возобновился — уже в разы громче.