Не верить более Ною стало невозможно. Сработало некое таинственное реле, замкнув нужные контакты в сознании коллег. От прежнего скепсиса не осталось и следа. Отныне телефон у Башенкина разрывался от беспрерывных звонков. Спаситель человечества коротко опрашивал звонящих, записывал фамилии на листок, сам первый, не прощаясь, клал трубку.

Вечером не выдержал начальник. То есть сам он, возможно, сумел бы удержаться, но жена Танечка, нервно хихикнув, посоветовала:

- Ты бы тоже позвонил, что ли.

- Куда?

- ЕМУ. Сам видишь, что на улице делается?

- Ну?

- Вот и позвони. На всякий случай. Мало ли что.

Начальник не стал уточнять, кому именно звонить. Он все понял. После минутного колебания действительно полистал блокнот, найдя телефон Башенкина, позвонил.

- Ной Александрович? - тон он все же взял шутливый. - Я тут насчет погодки. Так сказать, проконсультироваться...

Сухой голос подчиненного огорошил:

- Ваш инвентарный номер?

- Что?.. Вы, должно быть, меня не узнали. Это Борис Федорович беспокоит.

- Вот я и спрашиваю вас, Борис Федорович: назовите свой инвентарный номер?

- Но у меня... Я не знаю никакого номера.

- Ах, не знаете! Тогда звоните после тридцатого.

- Подождите! Я хотел спросить...

- Что хотели спросить?

Пауза показалась начальнику бесконечной. Он чувствовал, как по лбу стекают капли пота. Или не пота? Может, уже протек потолок, и дождь накрапывает на макушку?

- Вы хотели спросить про ЭТО? - в голосе Ноя угадывалась насмешка. Борис Федорович сник.

- Хорошо, я подумаю о вашей судьбе. А пока запомните: вы - номер дабл-ю сорок четыре.

- Спасибо... - Начальник дрожащей рукой опустил трубку, бессмысленно оглянулся на супругу. - Вот, кажется, договорились...

Услышав щелчок отбоя, Ной удовлетворенно вздохнул. Последняя крепость пала.