Отныне события тронулись под гору, все более набирая скорость. С теми, кто владеет технологией "сглаза", ссориться не рекомендуется, а о том, что Ной способен на аномальное, к вечеру в учреждении уже знали все. Самые трусливые жались по углам, стараясь не показываться в коридорах, иные напротив искали с Башенкиным встречи, с чувством пожимали руку, искательно заглядывали в лицо.

Вечером, черпая ложкой приготовленный Наденькой суп, Ной устало пожаловался:

- Иссякает, Наденька. Каждодневно и ежечасно. Я же чувствую. Хочется мир спасти, очень хочется, а как? Где, спрашивается, силы?

- Ты самый лучший, - Наденька почтительно стояла в углу кухоньки. Жиденькая ее косичка змеей выползала на грудь, желтым удивленным бантом смотрела в рот рекущему Ною.

- Теперь да, теперь так, - соглашался он. - Но почему? Потому что всем на плот хочется. Всем! - он погрозил Наденьке пальцем. - Но всех нельзя. Потому что остойчивость, понимаешь? Центр тяжести и архимедова сила. Перегрузим на одного-единственного человечка - и все! Потонем. Это ты понимаешь?

Наденька робко кивала.

- Непостижимо! - бормотала она. - Такая задача! Решать за всех!

- Не все спокойно в мире, Наденька. В список должны попасть избранные...

В дверь позвонили. Продолжая поглощать суповую лапшу, Ной не повел и ухом. Наденька проворно убежала в прихожую, через минуту вернулась с рыжей Миленой.

- Вот, - секретарша смутилась. - Рулет вам принесла. К чаю.

Башенкин неспешно отложил ложку, утерев губы, принял рулет, словно ключ от сдаваемого города, кивнул на табурет.

- А волосы все же крашенные? Признайся!

- Что? - Милена растерялась. - Нет. То есть да. Немного и давно.

Путаный ответ удовлетворил Ноя. Выложив на стол руки, глазами он совершил бросок к окну, но вырваться на волю не получилось, - не пустили цветастые шторы.