Оптика дальномера немного помутнела, но стволы главного калибра еще не разношены и пороховой погреб не опустел. Сигнальщик, отложи-ка на время «Погибаю, но не сдаюсь». Поднять «атакую»!

А китель… Застегнут на все пуговицы, и кокарда строго посередине лба. Нужно быть готовым. Ко всему.***

…В том числе и к приказу шефа, звучавшему весьма недвусмысленно: забыть про законный выходной (который все равно, кроме как тренировочным поединком, заполнить нечем) и отправляться «по адресу».

— Что там? — спросил Рюмин, выруливая со стоянки.

— Рождественская распродажа! — огрызнулся в мобильный обычно благодушный Надточий. Подобный ответ начальника означал крайнюю степень раздражения. — Меня самого выдернули из дома и целый час терзают звонками. Знал бы ты, что за люди звонят — я уже устал вытягиваться во фрунт и кричать: «Слушаюсь!». Из министерства, из мэрии, из Государственной Думы, — отовсюду. Один Папа Римский что-то запаздывает!

— Может, он скинул эсэмэску? — предположил Рюмин.

— Я проверю, — ответил Надточий. — Как бы там ни было, у районного отдела это дело забрали. Заниматься придется нам. То есть, — уточнил он, — тебе.

— Прекрасная возможность для начала блестящей карьеры! — не удержался Рюмин. — Поверьте, я ее не упущу! Премного вам благодарен.

— Я распорядился, чтобы тело не забирали до твоего прихода, — сказал шеф. — Но ты все же поторопись.

— У меня под педалью — семьдесят пять лошадей. И овса — полный бак. Через пятнадцать минут буду на месте.

Рюмин нажал «отбой» и вдавил акселератор в пол. В воскресенье в шесть часов вечера на дорогах не так оживленно. Он должен успеть.

3

Рюмину пришлось постараться, чтобы втиснуть машину перед подъездом жилого дома на Тимирязевской улице. Путь перегородила белая «Газель» с синими полосами на борту, рядом с ней притулились «шестерка» патрульно-постовой службы и черная «Волга» с голубыми милицейскими номерами.