Вот участь человека! Он сегодня

Распустит нежные листки надежд,

А завтра весь украсится цветами,

Но через день уже мороз нагрянет,

И в час, когда уверен наш счастливец,

Что наступил расцвет его величья,

Мороз изгложет корни, и падет

Он так же, как и я. Да, я дерзнул

На пузырях поплыть, как мальчуган,

Плыл много лет по океану славы,

Но я заплыл далеко за черту...

Спесь лопнула, раздувшись подо мною,

И вот уж я, усталый, одряхлевший,

Судьбою предоставлен воле волн,

Которые меня навеки скроют.

В. Шекспир. «Генрих VIII»

(Перевод Б. Томашевского)

июля 1994 года.

На море второй день стоял штиль. Вода у берегов прогрелась настолько, что уже не спасала от зноя многочисленных курортников, жаждущих прохлады. В последние годы на пляжах в районе Севастополя стало заметно просторней. Сюда могли приехать только те, у кого были близкие родственники среди моряков или постоянных жителей города. К тому же споры вокруг Черноморского флота создали миф о постоянной опасности в городе. Конечно, инциденты между российскими и украинскими моряками случались, но это скорее были кулачные бои из-за хорошеньких ножек, нежели политические баталии из-за судеб России и Украины.

Как бы то ни было, стоял необычайно жаркий день в единственном официально русском городе украинского Крыма.

...В семнадцати милях к юго-западу от Севастополя, чуть покачиваясь от кормы к носу, дрейфовала в сторону открытого моря, а точнее — по направлению к Констанце роскошная океанская яхта под звездно-полосатым американским флагом. На палубе не было ни единого человека, только осмелевшие чайки дрались между собой, не обращая внимания на то, что их светлое оперение покрывается бордово-ржавыми пятнами. Палуба яхты была залита еще не высохшей кровью.