Противники разошлись по углам прямоугольника, образованного пиршественными столами, и какое-то время стояли неподвижно, видимо, собираясь с духом. Византиец двинулся вперед первым. Выйдя в центр гридницы, он встал в боевую стойку – руки согнуты в локтях и подняты вверх до уровня плеч, корпус развернут боком к противнику, ноги широко расставлены. Давид осторожно двинулся ему навстречу, закрыв левой рукой лицо, а правую вытянув вперед. Все, затаив дыхание, следили за перемещениями бойцов.

Внезапно Маркел взревел и прыгнул вперед. Удар, направленный армянину в лицо, не достиг цели, но Таренаци попятился назад, уперся спиной в один из поддерживавших кровлю терема резных столбов. Лицо византийца растянулось в свирепой гримасе. Маркел пошел вперед, стремясь заключить противника в тесном углу на стыке двух столов. Но Давид оказался необыкновенно проворным – вывернувшись из-под убийственного удара, он выскочил за спину византийца и коротко и резко ударил Маркела по корпусу. Чернокожий боец вскрикнул, больше от неожиданности, чем от боли, развернулся лицом к противнику и пошел в атаку. Его удар левой рукой едва не угодил Таренаци в лицо. Отпрыгнув в сторону, армянин выпалил:

– Ва! Настоящий вол – тяжелый и глупый!

Маркел пружинящим шагом двинулся на противника; правый кулак византийца описал короткую дугу и задел плечо Таренаци. Со стороны это могло показаться легким прикосновением, но на самом деле удар был так силен, что Давид едва удержался на ногах. Он быстро перегруппировался, ушел из-под очередного удара и вновь оказался за спиной у черного богатыря. Тогда византиец применил прием, который много раз помогал ему с одной атаки выиграть поединок: отведя правый кулак к щеке, он опустил левую руку вниз, будто прикрывая корпус, а сам неожиданно нанес удар с разворота правой ногой. Таренаци показалось, будто его лягнула лошадь: удар пришелся в левую сторону груди, послышался хруст ребер.