Конечно, он старался, кузнецу приходилось это признать. Мальчик проштудировал все книги, которые он ему дал, но названия вроде «доменные печи для начинающих» или «Сто один способ применения железистого шлака» увлечь его по какой-то причине не смогли. Ронан терпеливо сидел и слушал, как его отец разъясняет загадки ковкости металла или предела прочности при растяжении, но кузнец всегда чувствовал, что мысли его сына блуждают где-то еще. И, если уж откровенно, кузнец не мог не согласиться с тем, что перспективы провести следующие пятьдесят лет за сколачиванием плужных лемехов и крышек от кастрюль в крохотной деревушке за много миль отовсюду вполне достаточно, чтобы кого угодно свести с ума.
Проблема заключалась в том, что Ронан просто для этого ремесла не годился. По сути, вся их семья никогда для него не годилась, еще с тех пор, как тридцать лет назад здесь поселился отец кузнеца. И вовсе не потому, что их кожа была черной, тогда как представители местного племени, именуемого Сам, были белокожими. В Среднеземье цвет чьей-то кожи всегда являлся вещью абсолютно несущественной, а рассовые отношения означали исключительно желание или нежелание того или иного партнера принимать при половом акте особую позу, по странному совпадению именуемую «рассой». Нет, именно отличие в интеллекте ставило их семью особняком.