— Это и был "крайний случай", повелитель. У этого священнослужителя не было ни семьи, ни запросов, ни…

— Это исключено. Нет таких людей. Нет и быть не может. Просто он борется с вами. Борется, и пока что побеждает. Что там случилось?

— Трое материализовались, ночью подкараулили у церкви… Хотели под видом разбойников крест серебряный снять да проучить малость…

— Продолжай, продолжай.

— Примитивное рукоприкладство. В том смысле, что двоим зубы выбил, а третьего затащил в церковь и окунул головой в чан со святой водой. Свихнулся бедняга. Теперь ходит кругами по аду и без конца молитвы бубнит.

— Вконец озверели праведники, — вздохнул я. — Невозможно работать стало. Наши методы применять начали. Ладно, запоминайте. С сегодняшнего дня начинайте от имени церкви "последний крестовый поход" против зла и бесов.

— Простите, мы не…

— Не перебивать! Увеличьте число бесноватых и склоняйте священников к изгнанию бесов, подбивайте журналистов к написанию статей о силах зла и борьбе с ними, нагнетайте обстановку, вынуждайте их ввязаться в войну против нас. Ведите войну по всем правилам. Отступайте, пробуждая в их душах гордость и довольство собой, нападайте, порождая страх — там, где страх, нет места любви, — угрожайте, интригуйте, втягивайте в войну. Война — это всегда хорошо. В войнах, начинаемых церковью, всегда проигрывает церковь. Пусть больше думают о вас. Пусть их помыслы будут заняты борьбой с тьмой, а не тягой к свету. Зачем зажигать свечи, когда можно ругать мрак? Постарайтесь прививать им мысль, что побеждают они вас своими личными заслугами, а не силой веры.