— О господи, значит, Фридман с Авеном никогда нас не покинут! — ахнул тот, что отвечал за экономическую политику партии.

— Перестаньте! — воззвал первый секретарь к соратникам. — Вы говорите о мелочах. Нам же сейчас нужен истинно смелый, по-настоящему большевистский план действий!

Лица соратников повернулись к нему. Все ждали.

— Сейчас мы можем одним ударом перевернуть ситуацию, — продолжал Бурлак голосом немыслимой значительности. Он замолчал и некоторое время держал паузу. Тишина стояла в зале. Казалось, даже графин со стаканами насупились, ощущая важность момента. — Вы понимаете, что открытие, сделанное в Протвино, до предела обострит политическую борьбу. Появляются новые ресурсы, о которых наши предшественники не могли даже мечтать. Огромный мир уже ушедших людей… якобы ушедших, — поправился он, — оказывается в нашем распоряжении. Конечно, нужен системный подход… научная группа… фундаментальная наука… которой был так силен Советский Союз, но его развалили!.. времени ждать нет… поэтому я предлагаю… Тут он снова сделал паузу и обвел лица присутствующих тяжелым взглядом. — Я предлагаю десантировать туда группу товарищей, которая разыщет Владимира Ильича Ленина и выведет его к нам.

Установилось долгое молчание. Некоторое время люди за столом, накрытым зеленым сукном, смотрели друг на друга. Действительность или то, что они привыкли считать действительностью, таяла и текла, как мороженое в теплый день. На горизонте замаячил очередной съезд партии, краткое вступительное слово Бурлака, а затем… затем из-за кулис на сцену энергичной походкой выходит человек в скромном куцем пиджачке и поддетом под него старомодном жилете, в рубашке с пристежным воротничком на двух пуговицах и со скромным одноцветным галстуком. Человек обычный, но кажется немножко запыленным, как будто его извлекли из дальнего чулана, где он хранился много лет. Он уверенно встает у микрофона и говорит, чуть картавя и чуть закидывая голову назад: «Товарищи! От имени ЦК партии 1920 года передаю вам братский пролетарский привет!» И зал встает, обрушивая потолок в громовой овации.