— Вы? — удивился он. И тут же, стараясь скрыть охватившее его смущение, поспешно добавил: — Вот хожу и еще раз анализирую обстоятельства преступления.

Головин указал на ступеньки крыльца.

— Я бы тоже хотел освежить их в памяти. Может, присядем здесь на солнышке и вместе обсудим?

— Лучше сядем на те доски, — предложил Клебанов,— чтобы место, откуда стреляли, было в поле нашего зрения.

Они подошли к невысокому штабелю досок и уселись на них.

— Вот здесь, в этом направлении, преступник убегал в сторону леса, — указал Клебанов.

— Нет уж, если решили заново восстановить всю картину, то давайте с самого что ни на есть начала, — остановил его Головин. — Итак…

— Было десять часов вечера. В клубе проходило колхозное собрание. Вон в той комнате… видите эти два крайних окна? — за столом, против окон, разместился президиум собрания. Направо, у стены, стоял длинный деревянный диван, на котором сидели колхозницы. У противоположной стены на стульях сидел бригадир колхоза Иванов, рядом с ним доярка Юрко, а дальше еще несколько человек… Середину занимали скамьи, на которых было полно народу. Пришлось даже открыть дверь в соседнюю комнату, так как в первой все не вместились. Окна в то время, естественно, были освещены… и вот…

— Простите, вы сказали: президиум сидел против окон? Как это понять? У стены, противоположной той, где окна?

— Нет-нет, я не точно выразился. Президиум разместился именно у той стены, через окно которой выстрелили… Так вот, доклад инструктора райкома партии близился к концу, как вдруг прогремел выстрел. Бригадир Иванов схватился за левый бок, доярка Юрко вскрикнула и начала сползать со стула. Когда к ней подбежали, она уже кончалась. Заряд, посланный убийцей, как оказалось, был из двух жеканов — самодельных баббитовых пуль. Один жекан легко ранил бригадира Иванова, другой же угодил прямо в сердце Юрко.

— Возможно, убийца целился именно в Юрко?