Или недружественный.

– Газизов! Я кому сказал, встать?

По ходу действия реплики очкарика становились все лаконичнее. Сперва из его речи исчезло очевидное обращение «рядовые», потом отпали за ненадобностью и сами команды, остались только фамилии. Те, к кому обращался белобрысый, сами знали, что делать. Невелика премудрость – сесть, вста-ать, сесть, вста-ать. И так для всех, кроме рядового Степина, которому приходилось отжиматься.

Чем дальше, тем труднее давалась ребятам команда «встать». Не первый час? Как бы не так! Теперь мне казалось, что они занимаются этим по меньшей мере сутки.

На первой букве отчества рядовой Газизов сломался. После очередного приседания он, вместо того чтобы подняться, упал на спину, попробовал сесть и снова упал.

– Что за дела? – лениво спросил Гаурия. – Почему замолчали?

– Левый шифт залип, – доложил очкарик, озабоченно склонившийся над Газизовым.

– Так пользуйся правым, – разрешил старослужащий, демонстрируя поистине буддийские мудрость и спокойствие.

– Есть! Кулик и Гаурия…

– Что ты сказал?!

– Прошу прощения. Кулик и Горелов, сесть-встать.

– Гэ б-большое.

Еще через некоторое время не выдержал «буфер».

– С-с-с-с-сэ… б-б-ба-а… б-б-ба-а…

Он стоял с перекошенным лицом, брызгал слюной и никак не мог выговорить злополучное слово.

– Буфер переполнился, – пошутил я довольно громко, но никто даже не улыбнулся.

Происходящее вообще напоминало сценку из какого-нибудь студенческого КВНа. Вот только мрачные изможденные физиономии участников подкачали, и в том месте, где, по идее, должно было быть смешно, мне отчего-то становилось жутко.