Он сплюнул и пошел завтракать. Позавтракав, связался со штурманом Дальнего Космического Флота Сергеевым. Того на месте не оказалось. Как и следовало ожидать. Тогда Жюль связался с бортмехаником «Крыма» Гиборьяном. Анри оказался на месте, и они мило побеседовали минут десять. Анри объявил, что «Крым» в ближайший месяц будет на профилактике, так что разговаривать с ним позволительно хоть каждый день. А найти его Жюль может либо дома, либо на борту корабля — как повезет. Жюль порадовал Гиборьяна известием, что хорошо устроился, и поплакался о скуке, которая его здесь ждет. Анри посоветовал ему почаще обращать внимание на женщин, тогда скучать будет некогда. На том и распрощались. Анри у себя на Куру отправился трудиться, а Жюль решил, что пора нанести визит к доктору.
4
Жюль стоял перед воротами и смотрел на окна особняка. Особняк оказался современным, двухэтажным, с крышей, покрытой энергетическими панелями. Решетка вокруг особняка оказалась старинной, по-видимому, вывезенной из Европы, с вензелями и чьим-то давно забытым гербом. Ворота в решетке оказались широкими, высокими и закрытыми на модерновый кодовый замок. На воротах висела массивная бронзовая доска с надписью «Арчибальд Спенсер, доктор медицины».
Красивая была доска. И решетка красивая. Как и весь особняк. А доктор Спенсер хоть и не был красив, но был чрезвычайно нужен Жюлю. И потому Жюль был несказанно удивлен, когда понял, что сейчас уйдет отсюда. Вот только сделает вид, будто ему очень понравилась доска. Исключительно как любителю старины!.. Откуда же ему, обыкновенному туристу, знать, что доктор Спенсер никакого отношения к старине не имеет. Это известно лишь тем, кто знает, что доктор Спенсер не столько доктор медицины Арчибальд Спенсер, сколько резидент Восточного сектора Секретного отдела ЮНДО (псевдоним Артур), но ему, Жюлю Карне, космонавту на реабилитации, ничего подобного известно быть не может.