Хотя на вид вовсе не похож на изнеженного римского богача: твердая, уверенная походка, на поясе короткий меч-гладиус, и чувствовалось, что парень умеет им пользоваться. И зачем ему в Германию? Лучше б пошел в прихлебатели-клиенты к какому-нибудь богатому господину. Этакого-то красавца – голубоглазого, с волосами цвета созревшего пшеничного поля – всякий возьмет. А там уж можно было бы закрутить шашни и с влиятельной матроной, а то и не с одной… Да, парень, похоже, вольноотпущенник – видно, что руки у него грубые, да и в речи иногда проскальзывают словечки, не подобающие воспитанному человеку. А вообще, если б такого продать в рабство, можно бы было выручить хорошие деньги.

Корабельщик бросил на пассажира быстрый оценивающий взгляд и вздрогнул. Юноша словно бы догадался, о чем подумал кормщик, небрежно положил руку на эфес меча и презрительно усмехнулся.

Корабль замедлил ход, натолкнувшись на речные воды, квадратный парус плохо ловил боковой ветер, и забегавшие по палубе моряки принялись поворачивать канатами рею, без особого, впрочем, успеха – судно как-то нерешительно дернулось и, казалось, вообще остановилось. Передав рукоять рулевого весла помощнику, кормщик быстро пошел на нос и, ухватившись за бушприт, свесился с палубы, замахал рукой. От пристани отчалила большая лодка – лоцман, а заодно буксир. Правда, за услуги придется платить, но тут уж ничего не поделаешь, коль нет попутного ветра.

Стоявший у борта юноша, с интересом посматривая на буксир, поплотнее закутался в плащ – ветер был хоть и не попутный, но сильный.

– А ну, давай греби, парни! – скомандовал буксировщикам лоцман – длинный, пегобородый, совсем еще молодой.

Сидевшие в лодке гребцы, зацепив «Сына волны» прочным канатом, изо всех сил навалились на весла. Канат натянулся, словно струна лиры, и торговое судно медленно, но верно пошло вверх по течению.

– Раз-два, раз-два, – командовал гребцами старший. – Давай, давай, не ленись, поддай жару, иначе, клянусь Вотаном, я выброшу кое-кого на корм рыбам!