— Матриархат запретил, любые антропологические исследования, — ухмылялся Дал. — Подумать только, они заявляют, что они — живое общество и не хотят, чтобы их изучали как каких-нибудь уродов. Так что тебе придется ехать туда не как антропологу, а в каком-нибудь ином качестве. Тем не менее ди Вело сказала, что если ты хочешь быть рядом со мной, то можешь ехать, она придумает тебе какое-нибудь занятие. Не исключено, что тебе удастся насобирать кое-какой материал для небольшой работы, — с сомнением говорил Дал. — В конце концов, действительно, сведений о Матриархате не так уж много, и твоя информация, как бы скудна она ни была, может оказаться кому-нибудь полезной.

Цендри была благодарна и этому, но вдруг однажды услышала, как Дал мрачно произнес:

— Если я вообще поеду туда. Надо подумать, может быть, стоит попросить ученый совет дать мне другого руководителя, грамотного и уважаемого мужчину.

Однако альтернативы ди Вело не было, она одна считалась ведущим специалистом по Строителям, а ее безупречная репутация гарантировала защиту работы над этой темой от нападок и критики. Перед Далом стал выбор — либо согласиться с руководством ученой дамы ди Вело, либо потратить еще два года на разработку другой темы под другим руководством. Но здесь возник еще и моральный аспект. Если бы Дал попробовал отвести ди Вело под каким-нибудь надуманным предлогом, она могла бы и отомстить ему. В этом случае о звании ученого магистра оставалось бы только мечтать, и волей-неволей Далу пришлось примириться с должностью ассистента ди Вело.

Пилот оглянулась, посмотрела на Цендри и произнесла:

— Ученая дама, мы начинаем входить в атмосферу планеты. Через несколько минут вы увидите берега Ариадны.

Ощутив собственную тяжесть, Цендри заерзала в кресле, за время полета на корабле Единого Сообщества она успела отвыкнуть от этого чувства. Воспоминания продолжали одолевать ее. Непонятно почему, Цендри была уверена, что именно сейчас, до приземления, она должна вспомнить все, что с ней случилось в недавнем прошлом, и привести в порядок свои мысли.