Хирурга нельзя назвать трусом, но Родион, упакованный в дорогие вещи, внушал животный страх еще при первой встрече, когда договаривались о подпольной и высокооплачиваемой халтурке, хотя заказчик не старался выглядеть монстром. Доктор, имея, мягко говоря, усредненную внешность, тогда слегка позавидовал ему. Ведь наверняка этот мужчина, которому лет примерно столько же, сколько ему — около сорока, — пользуется признанием у женщин, богат, обладает властью. Да и сейчас он держался достойно: его хладнокровию можно позавидовать, несмотря на метания по коридору, но, видимо, таким способом Родион успокаивал себя. А не проходило ощущение: испепелит, уничтожит, сожрет и не подавится, впрочем, сейчас хирурга выбила смерть, о ней он думал. Ожидаемого упрека от Родиона доктор не услышал, всего лишь вопрос:

— Где она?

— В нашей клинике морг еще не обустроен, — вяло ответил доктор, — открытие будет только через три недели, идет завоз оборудо… — Но, увидев холодные глаза Родиона, сглотнул и ответил прямо: — Мы определили ее в самое холодное помещение. Хотите взглянуть?

— Нет. Кто знает о ней?

— Я и санитар… он мне помогал… потом мы вместе перевозили ее… — Наконец его прорвало, ужас перед обстоятельствами вырвался наружу: — Поймите, я теперь не знаю, что делать. Мне же отвечать придется… объяснять, откуда труп…

Разумеется, о трупе должны позаботиться те, кто привез девушку.

— Санитар надежный? — перебил Родион.

Доктор неуверенно кивнул, опустив глаза. Собственно, кто способен поручиться за чужого человека, если в себе не совсем уверен? Родион натянул нижнюю губу на верхнюю, возвел очи к чистому потолку, но думал недолго:

— Через пару часов мы заберем ее.

Не прощаясь, он твердым, уверенным шагом двинул к выходу, за ним Гена, по привычке озираясь по сторонам, заглядывая в помещения с приоткрытыми дверьми. Из дверного проема по пути следования выглянул грузный санитар, проводив их равнодушным взглядом.