Валентина Петровна, оторвавшись от книги и сдвинув очки на лоб, удивленно произнесла:

— У меня бессонница, это старческое. А ты чего бродишь?

Светлана забралась с ногами на кровать, укрыв коленки одеялом, поделилась своей напастью:

— Второй раз приснился жуткий сон: будто меня убивают, представляешь? И никого рядом, кто помог бы, нет. Так страшно…

— А, это к перемене погоды или… Нет, рвется к тебе кто‑то.

— Рвется? Тогда это Захар. Он скоро приедет. Захар приедет, а я улечу… Но потом прилечу!

— Вот тебе и сон в руку.

— А осадок неприятный. И ощущение осталось, будто чего‑то не хватает… будто у меня что‑то вырвано…

— Это всего лишь сон, Светочка. Ты же не суеверная.

— Я? Нет, конечно. — Светлана прилегла рядом. — Буся, ты читай, читай, я полежу с тобой немножко и пойду к себе.

Свет от фар нырял и поднимался, освещая густой лес, на этих «американских горках», и внедорожнику пришлось потрудиться, иногда колеса попросту буксовали, но место выбрали наиболее глухое и удаленное от людей. Гена выруливал, чтоб проехать между кустарниками и деревьями, несколько раз останавливался, рассматривая ориентиры, наконец заглушил мотор.

Весенняя ночка встретила влажным теплом, хотя в лесу всегда прохладно, запахами земли и травы, которые будто чья‑то щедрая рука растворила в воздухе. Никого. Даже легкого ветерка не было. Но единственный свидетель все‑таки наблюдал за полуночниками с заоблачных высот — луна. К счастью, круглая подружка грабителей и преступников глухонемая.

Марат открыл багажник и выдал Гене, Жорику, Тарасу по лопате, взял орудие копателей сам, все четверо дружно вонзились в затвердевшую из‑за обильной травы землю. Ну, перво‑наперво надо снять первый слой — дальше работа пойдет слаженней. Родион закурил, глядя на луну, освещаемые ею верхушки деревьев, но от лирики и любования природой был весьма далек. В настоящий момент его волновали личные проблемы, отягощенные внезапной смертью под ножом хирурга. Гена словно угадал его мысли, впрочем, проблемы касались каждого из пятерки: