- Почему вы не выехали вместе со всеми жильцами?
- И никогда отсюда не уедем, - решительно ответила мать, которая перед тем предложила мне называть ее Фенечкой Александровной. - Как жили здесь, так и будем жить. Отсюда никуда не тронемся!
Очевидно, разным ответственным лицам приходилось вести нелегкую борьбу с бойкой и своенравной Фенечкой Александровной. С внутренней усмешкой, защищавшей меня от этих неожиданных соседей, грязных и сумасшедших, я понял, что они ждут от меня страшных рассказов, объясняющих тайну моего появления в зловещем доме. Я сказал: пишу книгу, мемуары, воспоминания о своей многотрудной и остросюжетной жизни.
- А! - воскликнула Фенечка Александровна. - Вы писатель? Вы верите в Бога?
Я пропустил ее религиозный вопрос мимо ушей и спросил в свою очередь:
- Что вас удерживает в этих руинах? Неужели вы думаете, что в новой квартире вам будет хуже?
- Как же мы покинем эту комнату, - ответила женщина с чувством, после того как пережили здесь столько необычайных событий, явлений? Здесь витает особый дух, флюиды такие... о, такие монады... здесь воздух напоен волшебством, и в любом другом месте нам будет просто-таки никак...
- Но вас все равно выселят, - возразил я.
- Для этого им придется убить нас.
Фенечка Александровна была женщиной средних лет, с худым некрасивым лицом, странные, как бы запутанные черты которого заставляли предполагать, что любой народ не без оснований признал бы ее своей. Я хочу этим сказать, что некий результат беспорядочных и неразборчивых связей между народами обнаруживался в этой энергично бытующей особе. И наверное, поэтому она довела до настоящей стихии свои любовные сношения, превратила их в своего рода стихийное бедствие, наваждение, так что все ее дети, как здравствующие, так и умершие, происходили от разных мужчин и все они тоже имели признаки какой-то странной, подозрительной, словно бы и вовсе не земной национальности. Это было своего рода вавилонское столпотворение, которое умерялось лишь повышенной детской смертностью, царившей в семействе Фенечки Александровны, да безвозвратным исчезновением случайных папаш.