– Полупанов… Господи, вы же знаете, что я занят… Всякая ерунда… Просится, просится… Третий раз… Да хоть сотый… – Полковник в сердцах, с треском швырнул трубку на аппарат. – Ходят всякие типы… Дежурный говорит, что третий раз за два дня является. Спрашивает, не пропало ли что-нибудь в районе и не появилось… Постой, постой… Не появилось… не появилось…

Полковник вдруг уперся руками в подлокотники кресла и, не отодвигая его, выскочил из-за стола, открыл дверь кабинета и громовым голосом закричал:

– Дежурный!

Дежурный по отделению старший лейтенант Савчук взлетел вверх по лестнице, не касаясь ступенек.

– Товарищ полковник…

– Знаю, что полковник! Где этот тип?

– Отпустил, товарищ полковник.

– Догнать, вернуть, найти, немедленно.

– Есть, товарищ полковник, он из телеателье. Разрешите идти?

– И побыстрее.

Полковник сел на краешек стола, набил трубку и спросил капитана Зырянова:

– Все это бред, капитан, но когда человек приходит в милицию, да еще третий раз за два дня, и осведомляется, не появилось ли где что-нибудь лишнего, – это… не совсем обычно, а мы уже два дня занимаемся не совсем обычным делом. Да вот он и сам.

Иван Скрыпник – а это, разумеется, был именно он – поздоровался и, сообщив, кто он такой, сказал:

– Я, товарищ полковник, признаться, удивлен. Приходит рядовой труженик в милицию и вежливо спрашивает, не пропало ли где-нибудь что-нибудь и не появилось ли что нибудь взамен. И что же? Смотрят с сочувственной улыбочкой, говорят вежливо, открывают дверь, прощаются… Душевнобольные – так и написано у них на лице – требуют особой чуткости.

– Это точно, – сказал полковник. – Что значит, уважаемый рядовой труженик, ваше выражение «взамен»? Появилось взамен пропавшего.

– В прямом. Ну да ладно. Как говорил в свое время некий Раскольников в таких случаях, вяжите меня. Если вы просмотрите записи за десятое сентября, вы увидите там странное заявление одной гражданки нашего района о пропаже у нее из буфета вазы с конфетами…