Он продолжал в том же духе; наконец Гаррик, душевные страдания которого усиливались с каждой минутой, почувствовал, что больше не в силах вынести эту пытку. Он предпочел бы принять смертельную дозу стрихнина. Под каким-то предлогом он сбежал от Сент-Джона, но разговор принес свои плоды: Гаррик был в панике. Все же он просмотрел подшивку «Таймса» и нашел сообщение об убийстве журналиста, тогда все произошло точно так же, как в случаях с Ленноксом и Трефесном. Первым его побуждением было явиться с повинной в полицию, но потом здравый смысл взял верх. С тоскливым ужасом он представил себе, как отнесутся в Скотланд-Ярде к человеку, который заявит им: «У меня есть Рука Славы, которой я убил профессора Леннокса и доктора Трефесна. Только я не хотел никого убивать, все вышло случайно». Скорее всего, его запрут в сумасшедшем доме.

Стоя посреди оживленной улицы, – рядом проносились трамваи, машины, автобусы, вокруг море людей, неподалеку бдительно следил за порядком полицейский, – Гаррик чувствовал, что от привычной жизни его отделяет какая-то невидимая стена. Он словно спал, и, хотя был способен видеть и слышать, что происходит в реальности, никак не мог проснуться. Гаррик не верил в возможность существования таких вещей, как Рука Славы. Он не признавал магию: это противоречило научным представлениям о мире; однако странная гибель Леннокса и Трефесна была свершившимся фактом – необходимо провести эксперимент. Несмотря на то, что он целый день ничего не ел, Гаррик не чувствовал голода. Растерянный и опустошенный, он отправился домой.

Его мысли все чаще и чаще обращались к черной книжке, хранящейся в потайном ящике. Наконец, пересилив отвращение к предмету, лежащему рядом, он вытащил ее. Это был дневник покойного, заполненный короткими записями. По большей части это были вполне безобидные астрологические наблюдения, но, терпеливо перелистывая страницы, Гаррик нашел несколько странных мест, еще более усиливших подозрения: «Сегодня наконец-то добыл ее». (Руку?) «21-е. Покончил с Бартоном. Слава! Вечная слава!» Задушенного журналиста звали Бартон, он был убит 21 апреля почти десять лет назад. «Свечка больше не понадобится: Рука уже не нуждается в том, чтобы быть невидимой».