— Очумел, — раздался откуда-то юный тоненький голосок. — Какие могут быть границы, мы гуляем, дядя… Прощай, школа, нам теперь все можно.

И, забыв о посторонних, ученики вновь взялись за прежнее, полностью игнорируя этих невесть откуда взявшихся мужчин.

— Это не дети, это проклятье, — негромко вздохнул Макс, тут же лишившись всей своей напускной важности. Он не ожидал, что какие-то сопляки могут опустить его ниже плинтуса и дать понять, что он для них никакой не авторитет. Андрей повернулся к Алексу: — Переходный возраст границ не признает. И это я слышу от милых, послушных выпускников? Обалдеть.

— Ты, как всегда, все преувеличиваешь. Не задирай их, тогда сработаемся.

Из школы выбежала молоденькая учительница и поспешила к своим чадам.

— Ребятки, ребятки, — суетливо зачастила она. — Давайте не будем вести себя некультурно, вы же выпускники. Отойдите от автобуса, мест все равно хватит всем, стоя никто не поедет.

— А что же нам дверь тогда не открывают?

— Сейчас откроют. Выстройтесь в очередь.

— Мы не за колбасой стоим.

— Елена Эрнестовна, но мы ведь торчим тут уже целый час. Я упарился весь.

Бедная учительница, которую со всех сторон засыпали вопросами, не успевала на них отвечать. Она встревоженно поправляла свои темные очки, вздыхала и разводила руками. В конце концов Алексу стало ее жалко, и он, подвалив к водиле, попросил:

— Да открой ты уже им дверь, все равно ведь, пока не сядут, не угомонятся.

Водила угрюмо вздохнул, но возражений не высказал. Запрыгнув к себе, он нажал на кнопку, и двери, на радость школьникам, сложились в гармошку. Ребятня с радостным гоготанием рванула в салон. Учителя, а их число за это время уже увеличилось вдвое, то есть подошла еще одна дамочка, пытались было сосчитать всех, но потом поняли, что это бесполезно, и прервали свое занятие. Дождавшись, когда дети рассядутся, они тоже вошли в автобус и предприняли попытку добиться тишины.