Ну да, вижу: летит одинокий «разрушитель», дай, думаю, объединюсь…

Пеллаэон задумчиво постукивал пальцем по нижней губе. Если не разбираться, то предположение смехотворно… даже на смертном одре у Империи достаточно сил для отпора, если какая-то, пусть даже хорошо оснащенная, пиратская шайка воспылает надеждой одержать победу. Но это не значит, что не существует безумцев готовых сделать попытку.

— По-прежнему открытым остается вопрос, как они узнали, что мы находимся здесь, — указал адмирал.

— Но нам по-прежнему не известно, что произошло с полковником Вермелем, — парировал Ардифф. — А если он как раз в плену у пиратов? Он ведь мог рассказать им о Песитийне.

— Только не по собственной воле, — буркнул, помрачнев, адмирал. — И если, чтобы заставить полковника разговориться, они с ним сделали то, что я думаю, я украшу их шкурами луну Бастиона.

— Так точно, сэр! — с воодушевлением поддержал начальство Ардифф. — Но в результате мы возвращаемся к вопросу, сколько еще мы будем здесь болтаться… прошу прощения, сэр, находиться.

Пеллаэон опять стал смотреть на звезды. М-да, вопрос хороший… Даже великолепный, можно сказать. Сколько еще им ждать посреди пустоты в надежде остановить медленное истощение Империи? Не глупец ли он, потому что считает, что может прекратить изнуряющую и бесполезную войну, сохранив при этом и достоинство, и территории? И что, в конце концов, у них будет мир…

— Две недели, — сказал Гилад Пеллаэон звездам. — Дадим Бел Иблису две недели. Будем ждать ответа на предложение.

— Даже несмотря на то, что генерал мог и не получить его?

— Послание он получил, — твердо произнес адмирал. — Вермель — хороший офицер, способный и компетентный. Что бы с ним ни случилось, я не сомневаюсь, что он успел выполнить задание.

— Так точно, сэр, — на этот раз тон молодого капитана ясно давал понять, что уверенность начальства он не разделяет. — А если Бел Иблис не явится в означенное время?