– Все, успокойся! Считай, что, кроме нас, здесь никого нет. – Беатриче стала надевать пластиковый фартук и резиновые перчатки. – Ты уже предупредил анестезиологов?

И, когда он кивнул, задала еще один необходимый вопрос:

– Ладно. Что мы имеем и чего можем ожидать?

– Мужчина бросился на рельсы подземки на Центральном вокзале, по-видимому, попытка самоубийства. Один из пассажиров пытался его вытащить, но задел провод под высоким напряжением, а ток не отключили.

– Боже мой! – воскликнула Беатриче. – Множественные переломы и тяжелые ожоги… Почему обоих привезли именно к нам?! Есть же другие больницы…

– Может быть, потому, что мы оказались ближе всего к месту аварии и у нас есть ожоговые койки. А кроме того, в других больницах начальство похитрее. Не хватает персонала – попросту закрывают приемное отделение «скорой помощи».

Да, это настоящая проблема – врачи вечно ее обсуждают друг с другом. А лучше бы выразить свое мнение руководству больницы. Однако хирурги почти никогда не принимают участия в больничных собраниях, у терапевтов тоже не хватает времени. На этих собраниях вместо них сидят рентгенологи, врачи из лабораторий и патологоанатомы.

– Ты сказал, поступили еще десять больных. Что у них?

– Состояние стабильное, угрозы для жизни нет: ссадины, два перелома Они ждут рентгена. Один случай – подозрение на аппендицит, другой – почечная колика. А вот есть пациент, который вызывает у меня тревогу: семидесятилетний мужчина, перелом правого шестого ребра после падения; крайне возбужден, жалуется на одышку. Не считая болей, других симптомов нет. Пневмоторакса не выявлено, перелом без смещения. Но жена его сказала – больное сердце: «ангина пекторис». Сестра Сюзанна как раз снимает ЭКГ. С минуты на минуту придет терапевт для консультации. Надеюсь, его заберут в терапию. В остальном… – И развел руками.