Оказавшись пленником магии, Эпло сидел в вынужденном бездействии, глядя на отражение рун в морской воде, на то, как они колышутся, дрожат и пляшут в струях и завихрениях воды. Как только вода коснулась рун на окне и их сияние начало мерцать и слабеть, Эпло встал. Вода была ему по колено.

Пес заскулил. У него из воды торчала только голова, и псу от этого было очень плохо.

– Пора, малыш. Уходим.

Эпло засунул тетрадь, в которой он писал, за пояс, под рубаху. И тут он заметил, что вытатуированные на его теле руны почти полностью угасли. Благословенная морская вода дала ему возможность бежать, но в то же время она стала его проклятием. Его магическая сила исчезла, теперь он был беспомощен, как новорожденный, только вот не было матери, чтобы утешить его, не было материнских рук, что защитили бы и убаюкали его.

Слабый и бессильный, смятенный душой и разумом, он должен был покинуть эту комнату и броситься в бескрайнее море, чья вода и спасала его, и забирала его силу, а теперь и его самого заберет и унесет в опасное странствие.

Эпло распахнул окно. Замер.Пес вопросительно глядел на хозяина. Очень соблазнительно было остаться здесь, в тюрьме. В безопасности. Где-то там, снаружи, за этими спасительными стенами, его поджидали змеи. Они уничтожат его, они просто обязаны его уничтожить – он знает правду. Он знает, что они такое. Воплощение хаоса.

Именно поэтому он должен идти. Он должен предупредить своего повелителя. Враг более сильный, чем любой другой, с которым им приходилось сталкиваться, более жестокий и коварный, чем любой дракон Лабиринта, более могущественный, чем сартаны, готовился уничтожить их.

– Пошли, – сказал Эпло псу и махнул рукой.

Пес воспрянул духом – наконец-то они выберутся из этого сырого унылого места, – радостно прыгнул в окно и плюхнулся в воду. Эпло глубоко вдохнул – инстинктивно, можно было обойтись и без этого, поскольку морской водой можно было дышать, как воздухом, – и прыгнул следом.