Если мне повезет, я проскользну на Дракнор незаметно, уведу свой корабль и уплыву. Все змеи наверняка горят желанием напасть на Чашу. Но я не видел ни одного из них, и, на мой взгляд, это странный и зловещий знак. Но, как я уже говорил, они изворотливы и коварны, и кто знает их замыслы?

Да, пес, мы уходим. Я уверен, что собаки умеют плавать. Мне помнится, что я вроде бы слышал о том, что все низшие животные могут держаться на плаву.

Это только люди паникуют и потому тонут.

Глава 1

СУРУНАН

Челестра

По улицам построенного сартанами города Сурунана лениво струилась морская вода. Вода медленно поднималась, затекала в двери и окна, мягко перекатывалась через низкие крыши. Поверху плавали обломки сартанской жизни: целехонькая керамическая чаша, мужская сандалия, женский гребень, деревянное кресло.

Вода просачивалась в комнату в доме Самаха, которую сартаны использовали как тюремную камеру. Комната находилась на верхнем этаже и некоторое время оставалась выше уровня воды. Но в конце концов вода проникла под дверь, потекла по полу, стала подниматься по стенам комнаты. Ее прикосновение развеивало чары, уничтожало их, превращало в ничто. Ослепительно горящие руны, чей охотящийся за живой плотью жар не позволял Эпло даже приблизиться к двери, шипели и исчезали. Только руны, оберегающие окно, еще оставались целыми. Вода внизу отражала их яркое свечение.

Оказавшись пленником магии, Эпло сидел в вынужденном бездействии, глядя на отражение рун в морской воде, на то, как они колышутся, дрожат и пляшут в струях и завихрениях воды. Как только вода коснулась рун на окне и их сияние начало мерцать и слабеть, Эпло встал. Вода была ему по колено.

Пес заскулил. У него из воды торчала только голова, и псу от этого было очень плохо.

- Пора, малыш. Уходим.

Эпло засунул тетрадь, в которой он писал, за пояс, под рубаху. И тут он заметил, что вытатуированные на его теле руны почти полностью угасли. Благословенная морская вода дала ему возможность бежать, но в то же время она стала его проклятием. Его магическая сила исчезла, теперь он был беспомощен, как новорожденный, только вот не было матери, чтобы утешить его, не было материнских рук, что защитили бы и убаюкали его.