Кабинет был обставлен со спартанской суровостью и простотой. Длинный полированый стол, несколько жестких стульев, большой сейф в углу, портрет Дзержинского на стене — и больше ничего. Никаких расслабляющих кресел, диванов, ковров, развратных секретарш, японских телевизоров, полных баров. Ни-че-го! И хозяин кабинета произвел на меня очень благоприятное впечатление. Несмотря на серьезный возраст, он сохранил юношескую стройность и подвижность, хотя тяжелая работа избороздила морщинами лицо и запудрила виски сединой. Что мне запомнилось — огромные наклеенные брови. Иногда начинало казаться, что они живут отдельной, независимой от хозяина жизнью. Сами по себе сходятся, взлетают вверх… Генеральская форма изумительно шла ему, он словно родился в мундире.

— Прошу, — генерал-лейтенант вежливо указал на стулья. Но за этой подчеркнутой вежливостью угадывалась стальная воля и непреклонная решимость. Если хотите, даже жестокость.

— Петр Петрович еще не вполне в курсе, — почтительно сказал подполковник, становясь по стойке смирно, как зеленый юнкер. Таково было магнетическое ощущение властности, исходящее от генерала. — Я не счел возможным пока посвящать его во все детали плана.

— Правильно, — кивнул генерал. — Всему свое время.

Я робко присел на краешек стула, подполковник остался стоять. Генерал пристально посмотрел мне в глаза, читая в самых потаенных уголках души. Я просто закоченел под этим строгим взглядом, замер, как лягушонок перед гадюкой.

— Мы прикласили вас сюда, чтобы просить о сотрудничестве. — По тону генерала я понял, что до сих пор он никогда и никого не просил. Только отдавал приказы. — В последнее время активизировалась деятельность враждебных нашему прогрессивному строю элементов в среде так называемой нечистой силы. Само по себе это явление нас мало беспокоит, однако оно сопровождается рядом побочных эффектов. Вам продемонстрировали только один из них. — Я покорно кивнул. — Это уже является угрозой безопасности нашего государства, а с такими угрозами мы обязаны бороться. Вы согласны?