Прежде всего следовало отыскать Зибеллу. Все удивлялись, как это я столь смело держу продукты на заимке, не опасаясь мышей, бурундуков, хомяков и прочих тварей, лакомых до чужого добра. Местные жители не раз страдали от их сокрушительных набегов на кладовые, а я — нет, хотя кошки не держу. Не люблю этих ластен и нахлебников. Я обзавелся другим сторожем, куда более надежным. Когда-то на Руси приручали ласок и горностаев. Потом это искусство было утеряно вместе с благородной соколиной охотой и многим, многим другим. Мне пришлось положить немало труда, чтобы заручиться благосклонностью горностая. Изящный, проворный зверек, неутомимый и беспощадный охотник, в то же время ласковый и привязчивый. Словом, настоящий друг. Конечно, недостатки имелись и у Зибеллы. К месту и не к месту он любил поминать, что состоит в родстве с наиблагороднейшими баргузинскими соболями. Не с хорьками вонючими, не с куницами разными, а с самими соболями. И вообще сам горностай на три четверти царский зверь. Ведь не даром же пурпурные мантии оторачивают именно горностаями. Имя себе подходящее выбрал. Но в конце концов, кто из нас тоже не лишен капельки тщеславия. Это не самый страшный порок.

Вернувшись на заимку, я только руками всплеснул. Отъезд был настолько поспешным, что лишь сейчас я полностью оценил ущерб, причиненный дурацкой охотой за банным. Я дал указания капитану, молчаливо черкнувшему в своей книжечке, и отправился в кладовую, высвистывать Зибеллу. Впрочем, тот не заставил себя долго ждать и стремительной коричневой змейкой выскользнул из какого-то потаенного закутка. Видимо, он только что завершил охотничью экспедицию, потому что вся время довольно поуркивал и чистил усы. Бедные мыши.

Внимательно посмотрев на него, я тяжко вздохнул. Он был таким маленьким, таким хрупким. А испытания предстояли серьезные, справится ли?