— Даже? — равнодушно заметил Ерофей. — Значит они сами виноваты. К правильному человеку никакая пакость не пристает. Вот тебе беси лукавые не досаждают. А то забыли дедич и отчич своих, корни подрубили, над древним надсмехаются…

Терпеть не могу, когда Ерофея вдруг заносит на смесь русского и нижегородского. Может ведь говорить по-человечески, но вдруг начинает капризничать. Приходится умасливать, куда денешься, если действительно нужен? Но кончим, там я поговорю с ним иначе.

— Ошибаешься, Ерофеюшка. Хорошие это люди, только темные. Так это не вина их, а беда. Да и нечисть уж больно скверная. Специально подобранная, нарочно засланная.

— Нет, не ошибаюсь, — уперся Ерофей. — Вот, на приятеля своего посмотри. Тоже готов от своего рода-племени отказаться, к чужим примазаться.

Зибелла, естественно, оскорбился.

— А ведь меня тоже обидеть хотели, — вскользь заметил я.

— Тебя? — Раздражение Ерофея начало переключаться на других.

— Убить даже норовили.

— Ка-ак?

— Да, всякие заморские бэнши и тролли.

— Так что же ты сразу не сказал?!

— Опасался, что ты не захочешь мне помочь чужеземных супостатов одолеть.

Ерофей окончательно взъярился.

— В жизнь такого не было, чтобы природный русский домовой перед немцем тонконогим не устоял. Да мы их шапками закидаем!

— Не хвались, на рать едучи…

— А подать сюда! — распалился домовой.

— Ладно, ладно, — начал успокаивать я его. Перестараться в мои планы тоже не входило, еще начнет немедленно что-нибудь ворожить.

— Едем!

— Тогда приготовься получше. Там нечисть дипломированная, Гейдельберг и Сорбонну окончила.

— Ништо, — отбрил Ерофей. — Мы в гимназии не обучались, а все едино — потопчем! Духу чужеземного не сыскать будет. Едем и немедленно.