Что ж, потому что Растения не общаются.

Растения не общаются, это факт. Поэтому у Растений нет Языка; очень хорошо, это следует из нашей базисной аксиомы. Поэтому, также, у Растений нет Искусства. Но, постойте! Ведь это следует не из базисной аксиомы, а только из непроверенной толстовской корелляции.

А что если Искусство не коммуникативно?

Или, что если некоторые Искусства коммуникативны, а некоторые нет?

Являясь сами Животными, активными, хищниками, мы ищем (достаточно естественно) активное, хищное, коммуникативное Искусство, и когда находим, то мы его узнаем. Развитие данной способности к узнаванию и мастерство оценки является нашим недавним и великолепным достижением.

Однако, я хочу сказать, что несмотря на все огромные успехи, сделанные теролингвистикой за последние десятилетия, мы находимся лишь в начале нашего века открытий. Мы не должны становиться рабами наших собственных аксиом. Мы еще не подняли наших глаз к обширным горизонтам перед нами. Мы еще не посмотрели в лицо почти устрашающему вызову со стороны Растений.

Если не-коммуникативное, вегетативное Искусство существует, мы должны заново продумать все основные элементы нашей науки и научиться новой технике исследований.

Ибо просто невозможно перенести критическое и техническое мастерство, приложимое к изучению мистерий убийств, совершаемых Лаской, к эротике Лягушек, или к сагам туннелей Дождевых Червей, на искусство Красного Дерева или Кабачка-Цуккини.

Это убедительно доказано неудачей - благородной неудачей - усилий доктора Сриваса в Калькутте, применившего замедленную фотосъемку для создания лексикона Подсолнечника. Его попытка была отважной, но обреченной на неудачу. Ибо его подход был кинетическим - метод, приложимый к коммуникативному искусству Черепахи, Устрицы, или Улитки. Он увидел в качестве проблемы, которую следует решить лишь и только лишь исключительную медленность кинезиса Растений.