- Держи, парень, - произнес незнакомец, и в руку обалдевшего Кэссина скользнула крупная серебряная монета. - На базаре за такую работу больше платят... ну так не взыщи, на базаре слушателей много.

Кэссин хотя бы поклониться сообразил - и то хорошо. Он не успел найти приличествующих для изъявления благодарности слов: незнакомец уже удалялся быстрым широким шагом. Небось заслушался, да и опоздал по этим своим делам и клянет сейчас последними словами и себя, и пустомелю-пацана, который задержал его своими побасенками. А за рассказы заплатил. Ничего не скажешь, понимает, что такое вежливое обхождение.

- Да чтоб я сдох! - восхищенно прошептал Килька.

Кэссин опомнился и протянул Гвоздю сверкающую монету. У него и мысли не возникло оставить монету себе. Конечно, отбирать его законный заработок Гвоздь ни за что не станет, но... нет, нет, лучше и не пытаться.

- Мда Помело, - протянул Гвоздь. - Добытчик. Может, из тебя еще толк и будет.

Он встал и окинул взглядом море и порт.

- Как думаешь, Мореход, шторм сюда, пожалуй, через час-другой доберется? - произнес он не столько вопросительно, сколько утвердительно.

Мореход подумал недолго, тоже посмотрел на море и кивнул.

- Может, даже и раньше, - заявил он.

- Значит, сегодня работы не будет, - подытожил Гвоздь. - Тогда так. Бантик, бери деньгу и дуй в лавку. Покупай на все, - и он вручил Бантику монету, - и для всех. Помелу двойная доля: его добыча. Пусть там в лавке посчитают, возьмешь его вторую часть медяками, а на остальное покупай. Кастет со мной идет на верфь, за опилками. Баржа наполняет бочку. Всем остальным - живо в Крысильню, пока никого в море не посмывало.