И только люк успел захлопнуться, как шлюпка содрогнулась, будто по ней ударил великан. Потолок прогнулся вниз, а пол, наоборот, вспучился, воздух стал горячим и наполнился дымом. Задыхаясь, Джемисон скользнул за пульт управления и включил главную аварийную систему. Скорострельные бластеры встали на боевые позиции и заработали с рокотом и низким гудением. Взвыли вентиляторы, по телу прошла волна холодного воздуха. Все это произошло так быстро, что только секунду спустя Джемисон сообразил, что атомные двигатели не отвечают на запрос. И что шлюпка, вместо того чтобы уже скользить по небу, бессильно лежит, открытая для удара.

Он бросил взгляд на мониторы. Потребовалось мгновение, чтобы засечь рулловский бот. Он находился у нижнего края экрана и медленно уходил из поля зрения. Пока Джемисон смотрел, корабль исчез за деревьями в четверти мили отсюда, потом из динамиков донесся характерный грохот аварийной посадки.

Наступившее облегчение было отягощено ужасной реакцией. Джемисон откинулся в кресле, ослабев после чудом избегнутой опасности. Но слабость резко отступила, как только новая мысль осенила его. Слишком гладка была траектория падения вражеского корабля. Руллы на борту не погибли при падении. Джемисон остался один в поврежденной шлюпке на неприступной горе наедине с самыми безжалостными существами из всех, которых знала вселенная. Десять дней ему придется драться и не терять надежды, что люди сумеют отвоевать самую ценную планету, открытую за последние полвека.

Джемисон открыл люк и вышел на плато. Его все еще била дрожь, но быстро темнело, и время было дорого. Он стремительно пошел к ближайшему холму в ста футах от корабля, последние несколько футов пройдя на четвереньках. Осторожно он выглянул из-за края: отсюда было видно почти все плато. Оно представляло собой неровный овал шириной ярдов восемьсот в самом узком месте, заросший кустами и усыпанный камнями. Кое-где росли группы деревьев. Ничто не двигалось, и не было признаков рулловского корабля. Только пустота, только полная тишина необитаемой пустыни.