– Катахреза – это совмещение несовместимых понятий, – сказал Максим.

– Латынь, что ли?

– Понятия не имею, – признался Соколовский, отметив про себя, что собеседник не из тех, кто подолгу остается в проигрыше. Он моментально сравнял счет; а главное, было совершенно невозможно определить, заметил ли он вообще, что счет ведется.

– Катахреза… – задумчиво повторил Грабовский. – Надо запомнить. Так, говоришь, диктофон у тебя выключен? Тогда скажу тебе как на духу: честных вообще не бывает. Что это такое – честность? Что это означает – быть честным? Всегда говорить правду? Для этого есть другие слова – например, откровенность. А еще – бестактность. Не брать чужого? Это не честность, это обыкновенное законопослушание. Вообще, так называемая честность – очень широкое понятие, и для каждой из его составляющих имеется свое собственное название. Никто не знает, сколько их всего, этих составляющих… вернее, не хочет знать. Потому что соответствовать им всем до единой человек просто не в силах. А несоблюдение одного-единственного пункта из этого длиннющего списка автоматически лишает права называться честным. Кто назовет честным лжеца, вора, убийцу? Может ли называться честным человек, занимающий должность, которой не соответствует? Врач-недоучка, безграмотный инженер, певец, выступающий под фонограмму, – каждый из них во всем остальном, кроме своей профессии, может быть милейшим человеком, но честен ли он?

– Бывают люди, которые честны во всем, – возразил Максим, неожиданно для себя задетый мизантропической речью хозяина. – Редко, но бывают.

– Не встречал, – возразил Грабовский, – но готов поверить на слово.