Он все еще думал о Дмитрии, когда Саша, закончив свою работу, вышел из конюшни. Воспоминания с каждым разом вызывали у Петра новые приступы ярости, особенно когда дошла очередь до боярыни Ирины, которая, так же, как и Дмитрий, старалась спасти себя и свою репутацию...

Затем его мысли вновь вернулись к Саше, который, вполне возможно, уже отправился добывать свою выгоду. А кто бы, в конце концов, отказался от нее в этом мире?

Ведь каждый мог понять мальчика, который хотел сделать что-то лично для себя. А если вспомнить, то и Петр Ильич Кочевиков сам начинал жизнь, не чураясь подобных правил. Так же жил и Илья Кочевиков, сын трактирного игрока, чужой человек в Воджводе, для которого самыми близкими людьми на протяжении всей жизни были городские стражники, и который погиб так и неизвестно от чьей руки и неизвестно по каким причинам, хотя слухов и пересудов об этом ходило очень много.

Теперь каждый мог думать, горько размышлял Петр, что после стольких прошедших лет грехи отца можно было бы искупить самим образом собственной жизни, а кроме того, каждый мог думать, что и друзья всегда остаются друзьями: и в плохие, и в хорошие времена.

Дмитрий и другие его приятели происходили из семей, где отцы жили в вечном страхе перед окружающим миром: они постоянно помнили, что прежде всего должны были спасать самих себя, и сам Бог запрещал им рисковать для кого бы то ни было, кто не относился к их кругу...

Вот так они и должны были бы рассудить. Наверняка, его друзья сидели сейчас в трактире и потихоньку обсуждали друг с другом все стороны этой ужасной истории.

Особенно, они должны были бы обсуждать меру своей ответственности за него.

"Как мы можем доверять ему?" - наверняка говорил кто-то из них. "Да, конечно, как ни крути, а здесь сказывается воспитание, кроме всего. Он был забавником, а теперь ему не до смеха. Бедный малый..."