Вытаращив от неожиданности глаза, Иленка вновь было схватилась за метлу, чтобы возобновить атаку, но вся конная ватага уже опять мчалась по двору, разбрызгивая грязь и разбрасывая небольшие горсти монет.

- Это за маслобойку! - закричал Дмитрий. С очередным взмахом шапки в грязь посыпались новые монеты.

- А это за вино! - закричал Петр, едва не задев резного петуха на воротном столбе у конюшенного двора. Продолжая громко смеяться, он резко откинулся в седле, чтобы не удариться головой о ворота.

Последний комок грязи тяжело шлепнулся об забор, и хулиганы скрылись вдали.

Саша опустил на землю ведра и бросился выбирать из грязи серебро. Он протянул монеты Иленке, которая, к общему удивлению, на этот раз не обрадовалась деньгам.

- Хулиганье! - продолжала выкрикивать она, а затем изо всех сил ударила метлой у сашиных ног. - Прибери здесь все!

Как будто и в этом была его вина. Чаще всего во многом, что бы ни случалось в трактире "Петушок", виноват был именно он, Саша Мисаров. Вот и теперь он был виноват в очередной раз и в том, что разбилась маслобойка, доставшаяся Иленке еще от ее бабки, и что убежало масло, и что Петр Кочевиков и его распоясавшиеся собутыльники вытоптали лошадьми весь трактирный двор, и он стоял среди этого разбоя, словно круглый дурак. Хорошо еще, что Дмитрий Венедиков догадался хоть как-то уладить все на скорую руку, да тетка Иленка не съездила его метлой по-настоящему. А дядя Федор... Он наверняка скажет, после десяти лет терпеливого молчания:

- Зачем мы держим этого непутевого мальчишку?

Петр, тем временем, не чувствовал никакого огорчения по поводу произошедшего. Он был в меру пьян, под ним была добрая лошадь, которую он только вчера выиграл в кости, у него были друзья, и не простые, а со связями, вплоть до двора самого великого князя Микулы. Молодые девицы и женщины влюблялись в него до безумия, лишь только ловили его взгляд или слышали его постоянные остроты. Он был настоящим баловнем судьбы и уж едва ли помнил о таких человеческих недугах, как голод и бедность, и никогда не вспоминал о своих родственниках, которые и сами по много лет не встречались с ним, если не было нужды занять денег.