- А твоя сестра - княжна...

- Оставь в покое мою сестру! Не впутывай ее в эту историю! Только попробуй упомянуть стражникам ее имя или имя моего отца - и я вырву твое сердце, Петр Кочевиков! А теперь оставь меня! Убирайся отсюда!

Дмитрий быстро поднялся на освещенное крыльцо трактира, а Петр неподвижно смотрел ему вслед, испытывая такое же чувство, какое он только что уже испытал, глядя в лицо боярина Юришева. Он ощутил, как дрожат его колени и подгибаются ноги, будто он израсходовал весь запас своих сил. Возможно, это было следствием того, что ему потребовались дополнительные силы для излишней смелости и решительности, а, может быть потому, что они были просто ограничены, и после всех злоключений сегодняшней ночи, когда он выдерживал удар за ударом, его сил хватило лишь на то, чтобы добраться до постоялого двора, где он надеялся получить помощь друзей. Но, как теперь оказалось, ему больше некуда было идти.

Сейчас он сам должен решиться на что-то. Конюший видел его здесь и наблюдал за его встречей с Дмитрием. И если у Дмитрия из-за этого возникнут какие-то неприятности, то его отец доберется до Петра, где бы тот ни был, и ему не придется рассчитывать на пощаду.

С этими мыслями он вышел за ворота конюшни и нырнул в ближайший переулок. В этот момент звон колокола прекратился. "Это хорошо", - подумал Петр и затаил дыхание. У него даже закружилась голова при мысли о том, что вся эта суматоха постепенно затихнет.

Или его преследователи временно разошлись по домам и погоня готова вот-вот возобновиться с новой силой?

Он продолжал идти и чувствовал, как кровь все сильнее истекает сквозь прижатые к ране пальцы, а в ушах все настойчивее раздаются глухие тяжелые удары, которые заглушают все остальные звуки. Нарастающая боль в боку и спине мешала ему осмысленно воспринимать окружающую обстановку. Единственное, что еще не подводило его, были глаза, которые обшаривали улицу в поисках подходящего убежища.