Но смертельный страх не проходил. Ведь он, на самом деле, знал, что обманывает сам себя: кровь по-прежнему вытекала из раны, и он был близок к потере сознания. В этот момент лошадь неожиданно пришли в движение, и послышался чей-то голос:

- Тппру-у, Хозяюшка, в чем дело?

Ему даже показалось, что недалеко от него появился свет, и даже послышались звуки приглушенных шагов, будто кто-то шел по соломе. Если это люди боярина, выследившие его, то они наверняка убьют его прямо здесь.

Но это был всего-навсего мальчик, который в поднятой руке держал фонарь. Петр узнал в нем Сашу Мисарова, который теперь замер в нескольких шагах, не сводя с него застывшего испуганного взгляда. Вопрос же о том, что здесь делает Петр, прозвучал по меньшей мере, глупо.

- Я умираю, - огрызнулся тот, пытаясь приподняться. Но это была неудачная попытка. Он тут же упал вниз лицом, на солому, и даже закричал, когда Саша попытался его поднять.

- Я схожу за дядей, - сказал Саша.

- Нет! - Петр был еще в состоянии говорить, несмотря на то, что лицо его полностью утонуло в соломе, сердце тяжело стучало, а дыхание было затруднено. Его тело только что испытало новый приступ боли, и теперь казалось, он всем своим существом пытался определить, насколько лучше или хуже его новое положение. - Нет! Только позволь мне немного отдохнуть здесь. Не зови своего дядю. Я попал в беду и не хочу, чтобы и он оказался замешан в этом. Я только отдохну здесь и через час-другой отправлюсь своей дорогой...

- Но ведь ты истекаешь кровью, - сказал мальчик.

- Я знаю об этом, - проговорил Петр сквозь зубы. - У тебя есть что-нибудь для перевязки?

- Только то, что я использую для лошадей.

- Принеси!

Мальчик исчез. Петр по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в солому, и пытался собрать силы, чтобы еще раз попытаться встать: возможно, что его не оставляло желание выбраться из конюшни на улицу, отыскать там укромное место и присесть. Может быть, он смог бы послать мальчика в "Цветок", чтобы тот попытался привести оттуда его лошадь...