И не просто распирает! На спину рухнул, тощими ножками в узких штанишках над собой болтает, ручками за живот держится… и звенит колокольчиком на весь лес!

Нехорошее соображение потихоньку родилось в моей подозрительной, бабко-Йожкинской душе… и начало расти. Сначала медленно, так растет нерасстоявшееся тесто в квашонке. А потом взыграло, разбухло… и рвануло из меня мощным потоком.

Это же вот он, вот этот мелкий паршивец, надо мной, старшей баб-ягой клана поиздеваться вздумал! Подкрался и рявкнул, гаденыш, так убедительно, что я от страха чуть собственные уши не оттоптала!

Вот и рванула… сама не поняла, куда! А он, значит, за этим со стороны наблюдал… и веселился?! Я задумчиво поскребла выпущенными когтями теплую кору, прищурилась и припала к бревну, готовясь к прыжку.

Ну, погоди, пакостник малолетний! Сейчас ты на себе, любимом, испытаешь всю действенность изобретенного метода! Посмотрим, как ты будешь бегать от того, что рычит в ночи!

А уж рыкнуть… по делу… а иногда и для порядка… я всегда умела!

— РРР-ау!

Мощный толчок задними лапами и я уже лечу прямо на гнома, валяющегося на мягком ковре из мха.

Мне даже немного жаль его стало… где-то на середине полета. Молодой… симпатичный… волосы красивые… зеленоватые… и глаза зеленые… были.

А я его когтями… ах, поздно!

Никакого гнома на примятом мху уже не лежит!

Я повела неожиданно чутким носом… а, так вот же он, его след! И размашисто прыгнула в ту сторону.

Но его и тут уже не было.

Ах, так вот ты как! А я тебя вот так! Я перелетала со ствола на ствол, изгибаясь на лету в немыслимые позы, в какие и в прошлом-то веке не выгибалась… а его запах летел и летел впереди, дразня и сердя своей недостижимостью!

Ну, погоди у меня, шустрый гном! Вот поймаю, жалеть точно не буду!

Узнаешь на своей шкурке остроту моих когтей! Будешь знать, как хохотать над настоящей бабкой-Йожкой!