Мать умерла от сердечного приступа на огороде, когда копала картошку. Было жарко. Ее убили кровь и изношенный организм. А может, что-то, чего Олег не знал. Письмо о ее смерти принесла тетя Ирина – вот такое стечение обстоятельств. Олег сел на тумбочку в кухне дома, где еще не до конца освоился, и стал плакать. Шведова гладила его по бритой голове. И молчала. Раздумывала, стоит ей перенимать эстафету или нет. Тетя Ирина знала о его привязанности, женщине известно о таких вещах без подсказки.

В конце концов она сама этого захотела. Их дома стояли недалеко рядом, и Олег часто захаживал к тете Ирине послушать ее мягкий северно-русский говор. Даже ему, деревенскому мальчику, он был в новинку, к нему нельзя было привыкнуть. Тетя Ирина говорила словно пела. От нее Олег узнал о том месте, в котором поселился (вероятно, навсегда) и которое ему нравилось своей уединенностью. Тишиной. Кости беспокоили его и здесь, но к ним в этой обстановке Олег относился более терпимо.

когда они шуршат, это звук невозможно спутать ни с чем другим; ни с галькой на озерном берегу, ни с пересыпаемым песком; они говорят не голосами, а мыслями, они научились это делать за миллионы лет… подчас это невыносимо

Ветер замер на несколько мгновений. Олег вышел на крыльцо. Курить на воздухе совсем другое дело. Ветер заметался снова. Яблоня закачалась, боярышник, росший за невысоким забором, подтанцовывал ей в унисон.

В пятнадцати метрах от себя Олег видел запертую деревянную калитку. За ней была уходящая влево дорожка между сильно разросшимися кустами волчьей ягоды, скрывавшими почти целиком видимый отсюда участок улицы, что пронизывала поселок. Зимой, конечно, вид был лучше, но появлялось ощущение излишней открытости, которое Олегу не нравилось. Обилие зелени успокаивало нервы. Здесь можно было затеряться. Думать о сырой земле и ее соках, сидеть в тени и наблюдать, прислушиваясь к пению птиц. Безопасное убежище. Именно такое он и искал. Место, где Олег родился и вырос, чем-то напоминало это, но там было много суеты. Там остались воспоминания об отце, там умерла мать. И что бы ты ни думал, всегда будешь сравнивать прошлое и настоящее. А Олег не хотел. Ни сейчас, в эти сырые мрачные часы, ни когда-либо еще.