Толстые губы прижались к уху.

— V samom dele tol'ko chto ponyal?

Рэй выгнал из дома всех. Секретарей, слуг, охрану, обеих содержанок и даже поваров. Рэй ходил по комнатам с рюмкой в руке и думал. Время от времени ему попадались зеркала, у них он останавливался, рассматривая осунувшееся лицо с горящими глазами. Англосакс, настоящий патриот, бесстрашный борец. Таких теперь только по телевизору и увидишь.

— Ты труп, труп… — шептал Рэй. — Но, может быть, это лучше, чем сгнить в государственном кондоминиуме? Может быть, я им спасибо должен сказать за эти четыре года? Spasibo, tovarishchi! Убейте меня красиво, по-русски, как мы вместе придумали. Отрежьте голову, испишите стены моей кровью, затолкайте вместо сердца свиную печенку. Это будет славно…

Разве есть выход? Мафии он больше нужен мертвый, чем живой. Есть продолжатели дела, секретари, каждый из них спит и видит самому стать Главным Патриотом, душой Америки. Мафия — машина, у нее есть только интересы, но нет души, нет жалости… Хотя «мафия» — вовсе не русское слово, принесенное ими в Италию, Фольи была права. Только кто ее слушал? Кому это интересно?

Главное, что всем понятно: мафия. Если всем понятно, то всем удобно. На том стоит наша великая культура.

Бесполезно даже пытаться бежать. Цели нет. Куда, зачем? Деньги на счетах, с собой не утащишь. Значит, даже если получится — гнить до конца жизни где-нибудь в Африке. Но Рэй не говорит по-африкански, или какой у них там язык! Он русский недурно выучил, но не в России же прятаться от русской мафии.

— Проклятье, проклятье… И никакой охраны, сама охрана меня и зарежет… Зачем она мне вообще? — Рэй, шатаясь, подошел к дверям, распахнул их. На широком крыльце вытянулись черные накачанные парни к костюмах, — Вы уволены! Все! Не нуждаюсь! Убирайтесь к своим русским хозяевам!