А я всё думал: в какое же дрянное место меня угораздило забрести?

Новые звуки прервали плавное течение мыслей.

Хруст веток, чья-то ругань…

Люди!

Я встал со скамеечки и, осторожно ступая, двинулся на звуки. Может это и рискованно, но в конце-концов надо понять, где я? И как отсюда выбраться?

Через несколько дворов я спустился в заросший бурьяном проулок. Свернул в сад. Вроде всё слышалось оттуда? Я застыл в неуверенности. И тут донеслась подсказка:

– … Урою, змеёныша! – низкий, мужской голос. Довольно неприятный.

Я даже засомневался. Потом нашёл в траве обломок кирпича – от разваленного погреба. И ощутил себя готовым для беседы.

Обошёл терновник. Раздвинул кусты смородины.

Открывшаяся картина не добавила оптимизма.

– … Сучий потрох! – процедил крепкий тип в камуфляже и высоких чёрных ботинках.

Это не приветствие. Тип стоял спиной и меня не видел. Он вообще был слишком увлечён – молотил ногами парнишку лет двенадцати.

– …гни-ида!

Паренёк лежал на земле. И закрывая руками голову, пытался увернуться от ударов. Только перевес был явно не на его стороне.

Я вздохнул, сделал шаг из кустов. Мордатый тип обернулся… и получил кирпичом по темечку. Это помогло. Мордатый расслабился и упал отдыхать.

А я выронил «оружие». Сел рядом на травку.

От мастерского удара у меня самого зашумело в голове. М-да… Физические усилия мне явно противопоказаны.

– Эй… – тихо позвал я спасённого, – Ты как?

Мальчуган отполз в сторону. Кое-как обрёл вертикальное положение и буркнул:

– Нормально.

Выглядел он не слишком здорово. Из носа текла кровь. Под глазом наливался обширный синяк.

– И за что тебя?

– У него спроси, – неприветливо отозвался пацан. И поднял с травы самодельный нож с рукояткой обмотанной изолентой. Кстати… А на ладони мордатого красуется свежий порез.