
Под низкими сводами зазвучал совсем иной голос — ясный и чистый тенор Чарльза Бейтса, поклонника Вильяма Шекспира и Эдмунда Кина.
Прервав монолог, он вернул бумаги в сундук, но запирать не стал, лишь отодвинул в сторону. На столе остались чистый лист и маленькая чернильница.
— Эмигранты. Заговорщики, — хриплое карканье дышало укоризной. — Отщепенцы, злоупотребляющие гостеприимством нашей матери-Англии…
Перо быстро вывело:
«№ 1. И.Г., немец, кинжальщик. Готовил покушение на короля Прусского».
— Нужен тот, кто выглядит и держится пристойно. Как солидный негоциант…
«№ 2. П.К., итальянец, карбонарий. Член Миланской венты, министр Революционного правительства…»
Помня о секретности, мистер Бейтс ограничивался инициалами отщепенцев.
— Обсудить деловой вопрос. Продажу партии виргинского хлопка…
«№ 3. Князь В.В., русский. Заговорщик. Попытка цареубийства…»
— Или кубинского сахара…
«№ 4. А.С.Э., датчанин. Экзорцист. Либералист. Заговор против короля».
Закончив список, мистер Бейтс перечитал его, запоминая, поднес краешек листа к свече и, прежде чем поджечь, прислушался. Таинственный колокол, смущавший лорда Джона, молчал. Мистер Бейтс ухмыльнулся, оскалив желтые зубы.
— Бом!..
Словно вышел на авансцену, готовясь начать.
Причину, по какой ему рано на сцену, Чарльзу Бейтсу объяснил сам Эдмунд Кин. Когда они близко сдружились, Бейтс набрался храбрости — и показал, что умеет. Актер выслушал знаменитый монолог Гамлета — в собственном исполнении.
