Куда мы топаем, пока непонятно, по самому дну лощинки вьется точно такая же пробитая в зарослях просека, как та, что проделал к моему убежищу Фуссо. И, припомнив его похожие на клешни рака огромные передние лапы, начинаю догадываться, что это именно он ее и проделал. Очень полезная домашняя зверушка. Подозреваю, что с такой можно гулять без опаски в любом лесу, битком набитом хищниками. Что ему какой-то хищник, если под ногами иногда попадаются чисто срезанные стволики толщиной в руку?

О-ох! Ну и лохушка же ты, Катерина! А еще считаешь себя ушлой и осмотрительной! А такой простой вещи сразу не сообразила! - Пилю я себя, любимую, за свою недогадливость. Совсем мозги растеклись, едва тебе разулыбался красавчик - абориген. До того докатилась, что утратила бдительность и не смогла сложить два и два, хотя обычно быстрее всех решала в интернате заковыристые задачки по логике и всегда угадывала еще в начале детективов кто окажется убийцей. Простую вещь не сразу заметила, что пеньки на просеке, по которой тебя ведут, еще мокрые от сочащегося сока.

Значит, эта скала вовсе не любимое место для каждодневных прогулок аборигенов, и пробивались они на нее с какой-то целью. А если добавить тот факт, что встретив меня, туземцы сразу резко расхотели гулять, то и вывод тут только один.

Не знаю, как уж они прознали, что я там сижу, но шли именно за мной. И от понимания этого ясного факта мне стало как-то очень не по себе. Даже захотелось назад, к тетке, всё же не такая она и вредная, просто жизнь у нее тяжелая. И творог она меня три дня есть бы не заставила, это-то точно. Хоть и крута иной раз бывает, но отходчива, уже к обеду, поглядев на мое нарочито несчастное лицо, отобрала бы злосчастную миску и бухнула на стол полную тарелку моей любимой картошки, жареной тоненькими румяными ломтиками с хрустящей корочкой. Я украдкой вздохнула, и задвинула эти воспоминания подальше. Мне не ностальгию сейчас разводить нужно, а о своей шкуре подумать. И постараться как-нибудь разведать, зачем я им так понадобилась.