Нет, я была просто очень злая. Ненавижу, когда мне делают больно… или бьют… до посинения ненавижу. И когда после смерти родителей попала в интернат, тетка тогда расстаралась, первым делом довела это до сведения всех задир. И откровенных и тихушных… а таких, как я успела заметить за последние пару лет, в любом коллективе всегда на порядок больше. Ходят этакие… вроде правильные… учителя и воспитатели их в пример ставят. А едва взрослые отвернутся, ангелочки превращаются в болотных гадюк… норовящих цапнуть из-под кочки.

Ну, так вот про боль… не сразу до них дошло, что я не шутила. Поначалу всё пытались поймать меня в темном углу и показать… кто в интернате настоящий хозяин. Потом им вытаскивали из носов и скул занозы… я без куска доски в опасные места не совалась…

Ну а я, как водится, сидела в это время в карцере. Так они палату при медпункте про себя называли. Местная медсестра для успокоения туда буйных драчунов запирала, после того, как укольчик вкатит… разумеется. Вот это еще одна вещь… которую я на дух не выношу… уколы и операции разные. И медсестре об этом в первый же момент сообщила. Она оказалась теткой сообразительной, поглядела в мои шалые от ненависти глаза и шприц убрала. Вместо этого принесла кучку книжек, и положила на тумбочку.

Книжки я тоже не любила… до этого случая, но сказать сразу об этом не успела, так быстро она из карцера вымелась. Это уже потом… от скуки, открыла я наугад один томик… самый тощенький… да так и прилипла. Вот с тех пор мы с Мариной и подружились… хотя весь интернат ее за белый халат и подкрашенные волосы Мальвиной называл. Или еще за что другое… я не вникала. Важно другое, она с тех пор мне никогда прививок не делала, сунет какую-то гадость в ложечке, выпей! И всё. А я ей, за понимание, помогала в медпункте убирать, Марина все говорила… что мне надо обязательно в медицинское поступить, вроде призвание к этому имеется. Только тетка решила иначе, после девятого забрала на хутор, трудно ей, видите ли, одной! Ну, так ведь чтобы ее коз ловить, и взвода погранцов маловато будет.