– И что ты предлагаешь?

– Мы должны всё изменить!

– Да, – кивнул отец. – Как раз хотел об этом поговорить. Раз уж нам выпал такой шанс. Мы должны…

– Наладить нормальный сбыт! – подсказал я.

Он сердито кашлянул.

А я продолжил с ещё большим чувством:

– Зачем нам посредники, да, пап? Ведь мы и сами найдём покупателей! В Москве, Питере – полно клиентов…

– А может, сразу откроем элитный бутик?

Я озадаченно замолк.

Он что, подаёт бизнес-предложение? Или просто издевается?

Мы как раз пересекли центральную улицу Орехова. И теперь двигались вдоль покрытых пылью, но ещё ярких витрин. Внутрь лучше не заходить – если присмотреться, за стеклом различишь человеческие фигуры, будто вмороженные в куски льда. Это не манекены – сталкеры-самоучки с той, Первой ходки…

На улице жарко, а от витрин явно веет холодом.

Там, внутри, когда-то было полно добра. Ювелирные побрякушки… дорогие часы… шмотки… электроника… мобильная связь…

Ясно, почему именно сюда в первые дни ломанулся народ.

Кому ж не хочется по-лёгкому прибарахлиться!

А добро… Никуда оно не делось. Но теперь всё – как в музее. Теперь на него лишь издали можно любоваться…

«ВЕЧНЫЕ ЦЕННОСТИ» – вывеска на ювелирном магазине.

Я улыбнулся.

Вдруг представил себе витрину с надписью: «Антон и Глеб Гордеевы. САЛОН НЕОБХОДИМЫХ ВЕЩЕЙ».

Красиво! Только, конечно, не здесь, а где-нибудь на Тверской!

Отец будто прочитал мои мысли:

– Неужели ты собираешься всю жизнь ходить в Зону?

Я помолчал. И вздохнул:

– Во-первых, не всю, а пока не заработаем первоначальный капитал.

– Больше не дам тебе читать Маркса! – твердо решил отец.

– А во-вторых… это же не просто Зона – это наш город!

– Он давно не наш.

Мы молча шли вдоль безжизненной улицы. Ветерок катил по пыльному тротуару какие-то серые клочья, обрывки газет. Вдоль бордюров и посреди дороги стояли потемневшие от грязи и ржавчины автомобили.