После моего рапорта, он покачал головой.

- Идите отдыхать, Григорий Павлович. Дам вам неделю отдыха.

Когда я вышел от полковника, ко мне по территории городка бежали знакомые друзья и товарищи.

- Товарищ капитан, живы?

Взъерошенный Сережа протягивал две руки. Я подтянул его и мы обнялись.

- Это я рад, что ты остался жив.

Подскочил Володя, другие офицеры. Меня шлепали и щупали, что-то говорили, но я оглядывался по сторонам, ища взглядом Люсю. Ее не было.

- Григорий Павлович, Люся не придет сюда, - сказал мне Сережа.

- Что случилось?

- Она... Она ушла к полковнику.

- Что???

Я даже подскочил и схватил его за ворот. Сережа невозмутимо разжал мою руку.

- Она очень переживала за вас, но потом, когда убедилась, что вас нет, ушла к полковнику.

- Сучка паршивая. Но этот гусь хорош. Как на его самолет сяду, так обязательно что-нибудь случается.

- Степан Степанович тоже заметил это.

- Кто это? А... Особист наш. Ладно, Сережа, утро вечера мудренее. Давай спать.

У меня другой техник по обслуживанию самолетов. Люсю полковник взял на свой МИГ.

Худенький офицер, плохо говорящий по - русски, все время копается в двигателе и на всех языках поносит женщин, которых допустили к технике.

- Фильтра... плех. Сопля клеена... деталь. Сварка нада... Женщин тряпка нада... Металь не нада.

Подходит Сережа.

- Товарищ капитан, приказано дежурить по самолетам.

- Что происходит?

- Вьетнамцы донесли, что американцы хотят взять аэродром в клещи: со стороны Лаоса выйти сюда и со стороны залива.

- Мерзавцы, а что соседи?

- В зону семь не входить. Иначе ракетчики снимут.

Мы сидим по самолетам и мучительно ждем сигнала на вылет. Прошло четыре часа.

В наушниках послышался голос полковника.

- Синицын и Мостовой - на вылет. Проверьте обстановку над морем и заливом.