- Что? Неужели это он?

- Ничего не трогайте. Сейчас приедет майор. Посидите там, на улице.

- Значит вас разбудила Люся?

- Да, товарищ майор.

- Я уже был у нее и многое встало на свои места. Она была любовницей полковника и знала, как он ненавидит вас. Еще тогда, когда в первый раз Люся отвергла его и ушла к вам, он замыслил против вас недоброе. Он портил вооружение вашего самолета в надежде, что вас, безоружного, собьют и тогда Люся вернется к нему.

- Но он бы мог испортить двигатель?

- Мог бы. Но рассуждал примерно так. Когда летчика сбили, к нему и полку претензий нет, а когда авария самолета - это комиссия и черт знает, чем все кончится.

- Но он же знал, что вы копаете это дело?

- Знал. Но он не думал, что ты вернешься после того как тебя сбили. Люся вернулась к нему, но и ты вернулся и начались для него новые неприятности. Пришлось опять, чтобы удержать Люсю, делать тебе пакости.

- Что будет с Люсей, со мной?

- Тебя будут судить, а Люся... Люся будет свидетель по твоему делу.

- Как судить?

- Да так. Ты убил офицера. Своего офицера.

- Но он же пытался убить меня?

- Да, это так, но это дело будет разбирать суд. Мы с тобой в другой стране и никто из вьетнамцев не должен думать, что у нас нет законности. Мы для них должны быть примером во всем.

- Значит, ты меня арестуешь?

- Естественно, и сейчас. Завтра мы поедем в Хайфон и отправим тебя на родину.

- Степан Степанович, разреши попрощаться с Люсей.

- Хорошо. Иди, даю двадцать минут.

- Люся, ты как?

- Ничего. Врач сказал, что пуля задела легкое. А как у тебя дела?

- Меня отправляют на родину. Там будут разбирать мое дело.

- Я во всем виновата, Гриша. Еще тогда, в первый раз, когда ваш особист меня допрашивал насчет самолета, я догадывалась, что это мог сделать Олег, из-за меня. Как он тебе завидовал и как он боялся неба.