Нравилось ему и то, что таким образом за счёт генетической комбинаторики будет значительно улучшена порода людей, как биологического вида, ведь все они будут советскими людьми. Для того, чтобы достичь такой цели, Виктору Евгеньевичу Орлову пришлось обратиться к научному и оккультному наследию такой одиозной фашистской организации, как "Ананербе", но и помимо неё в КГБ имелось немало людей, обладавшими куда более сакральными знаниями.

Точно так же, как Максиму Первенцеву пришлось обживать лагерь "Титаник", ему пришлось когда-то стать первым и единственным обитателем подмосковного интерната "Радуга", но уже через год он начал заполняться младенцами, родившимися в семьдесят четвёртом, семьдесят пятом и семьдесят шестом году. Сам же Макс им родился в семьдесят втором и потому был самым старшим среди всех детей проекта "Индиго". Сто шестьдесят мальчиков и сто шестьдесят девочек были окружены такой любовью и заботой, какой не было и в иных благополучных семьях того времени. Все они были вундеркиндами и развивались в три, четыре раза быстрее своих сверстников, причём не только умствен, но и физически. Скорее всего они не смогли бы общаться с обычными детьми и представляли бы для них опасность в самые первые годы, но этого никто не проверял. К детям было приставлено чуть ли не впятеро большее число нянь, воспитателей и учителей. Почти все они были людьми среднего и пожилого возраста и до нынешнего времени дожило не так уж и много людей. Поэтому большинство людей унесли тайну проекта "Индиго" с собой в могилу, а те, кто ещё жив, не разу о ней даже не обмолвились. Наверное потому, что все они были настоящими коммунистами и куда большими патриотами, чем вся верхушка КПСС конца двадцатого века.

В специнтернате "Радуга" их не учили быть ни героями, ни патриотами, но так уж случилось, что в возрасте всего лишь семи, восьми лет (Максиму тогда было десять), тридцать шесть мальчиков захотели стать военными.