В те годы, можно сказать, произошла самая настоящая чиновничья революция, но Максим Первенцев и его друзья не сразу это заметили. Хуже того, они не сразу это поняли и только года через четыре догадались, на какой путь новая власть перевела поезд под названием "Россия". Зато Максим первым столкнулся с очевидным фактом, упрямо говорящим, что новая власть настроена очень серьёзно. Этим фактом оказался "Титаник", который по своей сути был не обычной зоной, а самым настоящим гитлеровским концлагерем, причём заточенным в том числе и под то, чтобы планомерно уничтожать людей. Грамотно спроектированный и потому компактный, "Титаник" с его трёхэтажными железобетонными бараками, легко вмещал в себя полторы тысячи заключённых и был заполнен очень быстро, практически в первые же полгода. Ещё о "Титанике" можно сказать, что это не совсем обычная, традиционная зона, а также не ментовская, где он должен был по идее сидеть, и не петушиная зона.

Да, это была первая в стране зона особого типа, предназначенная для того, чтобы в ней мотали свой срок всякие беспредельщики из числа воров и бандитов, а вместе с ними банкиры, предприниматели, коммерсанты и менеджеры из рядов высшего и среднего руководства. Столкнувшись с таким положением вещей, подполковник Первенцев чуть было не ошалел, так как поначалу ничего не понял, ведь это шло вразрез с прежней тюремной политикой властей, когда "хозяйственников" и обычных уголовников сажали порознь. Уже тогда Максим подумал, что власти создали этот странный лагерь не от нечего делать, а с какой-то иной целью и вскоре убедился в этом. Однако, даже узнав через два года, что в Мордовии и других, самых укромных и неприметных местах России построено ещё несколько десятков точно таких же лагерей, он всё ещё отказывался поверить, что власть в России перешла в руки откровенных негодяев и что они ведут страну по самому страшному пути из всех тех, которые можно себе только представить, ведь речь теперь шла ни о чём ином, а о самом настоящем рабовладельческом строе, только современном и уже по этому жутко страшном.