— Что тут происходило? — спросил Юра, вернувшись к солдатику.

Тот уже поуспокоился и больше не плакал, однако на все вопросы только молча опускал голову.

— Тебя звать как, боец? — поинтересовался Вязников.

Боец что-то бормотнул под нос.

— Чего?

— Саша, — уже громче ответил солдатик. — Саша.

— А фамилия?

— Носик.

— А Егор Носик тебе не родственник? — неожиданно спросил Вязников. Морозов удивленно поднял брови.

— Да. — На лице солдатика было написано не меньшее удивление. — Папа…

— Неужели? — Алексей развел руками. — А чем он сейчас занимается?

— Сейчас не знаю, в Кемерово уехал… — Речь парнишки шла по затухающей. Юра даже испугался, как бы раненый сознание не потерял. — А вы откуда знаете?

— А мы с ним учились вместе. На курсах.

Это была явная ложь, но солдатик не замечал.

— Передавай ему привет, солдат, — бодро хлопнул Александра по плечу Вязников. — От Лехи. Он знает.

И Алексей хитро глянул на Морозова.

— Так что у вас тут произошло? — в тон другу снова спросил Юрий.

Тут солдатика словно прорвало. Он говорил сбивчиво, путался, снова начинал и все время повторял: «Они, суки, как выскочат…»

Картина складывалась неприятная. Мягко говоря.

И по-хорошему надо было бы валить с этого квадрата к чертовой матери. Спасать, хоть это и глупо, самолично подбитый БТР, искать своих… Просто уходить. Но неожиданно уперся солдатик Саша. Перевязанный и накачанный обезболивающим по самое «не могу», он собирался ползти, ковылять, зубами подтягиваться, но идти в подвалы.

Бросить щенка?

Алексей и Юра отлично помнили себя в этом возрасте. И жалели его. Сдохнет… Пусть он лоялист, пусть солдат Горби. Но свой ведь. Не чужой. Страшная штука — гражданские беспорядки. Не приведи господи, гражданская война.

Саша Носик со своим сослуживцем были москвичами.