Муравьев оглянулся. Ехавший во второй коляске дон Карлос торопливо выбрался из экипажа, крикнул слуге, а сам спешной походкой направился к Николаю.

– Что там? – спросил его Муравьев по-французски, в свою очередь выбираясь из брички.

– По-моему, асиенда, – не слишком уверенно отозвался Хуарес.

Все знать невозможно. Но смуглое лицо кабальеро под неуставной по дорожному случаю шляпой приобрело воинственное выражение, а правая рука легла на рукоять шпаги.

Решение было единственным, и Муравьеву не оставалось ничего иного.

– Коня!

На месте остались лишь денщики с экипажами. Все остальные быстрой рысью направились к столбику дыма.

Краем глаза капитан видел, как казаки деловито пробуют, легко ли выходят из ножен сабли и удобно ли будет достать ружья и пистолеты. Здесь была не Россия, и требовалось быть готовым ко всему. Вон как посматривает по сторонам Хуарес, словно только и ждет нападения со всех сторон сразу, более того – будет подобному только рад.

Муравьев и сам потянул шпагу, а затем скинул чушки с ольстров. По обыкновению всех местных жителей, пистолеты были постоянно заряжены, чтобы в случае чего не терять драгоценных минут.

Да, определенно не Россия.

Хотя… Тоже ведь ее часть…

3

– Землица тут знатная. – Ситников размял в руке комок почвы.

– Да и у нас на Дону не хуже, – отозвался Исаев.

К полудню жара усилилась, и о продолжении работы говорить было трудно. Понятно, почему местные не работают, а отдыхают в тенечке, пока солнце не пройдет высшую часть своего пути по бледному небу.

Тенечек, между прочим, еще тоже найти надо.

Где теперь привычный и родной Дон?

Линия только намечалась, и грядущие станицы существовали большей частью в зародыше. Или в младенческом возрасте, если уж сравнивать возраст поселения с возрастом человека. Да и разве это линия? Станицы разбросаны на таком расстоянии, что перекрыть промежутки заставами почти невозможно. А еще степь… Если бы была река! А тут если что и есть, так болота, и то поближе к морю.